Парашюты и женщины - з дневника журналиста Бронтмана Лазаря Константиновича ...
з дневника журналиста Бронтмана Лазаря Константиновича (Встречи, события. 1932г.-1936г.)
- 8 апреля. Л.Берлин- Т. Иванова.
Хотел восстановить в памяти историю гибели Берлин и Ивановой. Они готовились к прыжку давно. Еще прошлым летом Люба говорила Хвату: "Когда же будет получено разрешение?!" Наконец, разрешение было получено. Берлин и Иванова начали систематическую тренировку. они учились затягивать точно, определять время падения, управлять своим телом в полете, выходить из штопора.
Встретившись как-то со мной в Доме Печати, Люба усиленно просила при звонках ей домой ничего не говорить о прыжках: "Мама не знает, не надо ее беспокоить. Она с ума сойдет."
За несколько дней до прыжка - 19 марта- мы сидели за банкетом в Центральном аэроклубе (по случаю прибытия первого парашютного десанта, вылетевшего в Смоленск, там прыгнувшего и прибывшего обратно на лыжах.)
Рядом со мной сидел Хват, против Нина Камнева, Слепнев и Тамара Иванова. Она шутила и рассказывала о своих последних прыжках, смеясь отказывалась от предложения Слепнева поехать в ресторан.
-Снимите меня с пивными бутылками, - попросила она меня. Я щелкнул. Затем в кабинете снял группу (она, Слепнева, Шахт и еще кого-то). После, на аэродроме, она мне все время напоминала про этот снимок и просила обязательно ей отпечатать. Я обещал.
На Люберецкий аэродром мы приехали в 10 часов 26 марта. Накануне мне домой позвонил Машковский и сказал, что разрешение наркома на прыжок получено. Еще но банкете я спрашивал Горшенина когда прыжок и он мне ответствовал: вот сегодня Берлин делала последний тренировочный прыжок с затяжкой в 40 секунд. Сейчас доложили наркому что все готово и будем ждать.
-Но ведь разрешение было?
-Да, но сейчас нужно новое- на прыжок.
Прыжок был назначен в 10 ч. утра. Собралось 15-20 газетчиков, представители "союзкинохроники", многочисленные фотокорреспонденты. Приехали нач. ЦАК, нач. авиации УСОАХ (?) комдив Уваров, мастер Забелин, летчики ЦАК- Алексеев, Демин и др.
Парашютистки приехали на автобусе позднее, около 12 часов. Машковский и Балашов прилетели на двух "Р-5" около 11. Люба и Тамара уже были одеты в меховые комбинезоны. У обоих на правой руке было привязано по два больших авиационных секундомера. Сразу их окружили газетчики, друзья. Весело и оживленно разговаривали.
-Какой раз вы прыгаете?
Б. - Это будет мой 50-й прыжок- сразу рекорд и юбилей.
И.- Я отстала. Это будет 47-й.
- А с затяжкой?
Б. и И. - У обоих - по ....
-Когда вы последний раз прыгали?
Б. - 19, с затяжкой в 40 секунд.
И. - 7-го, нормальный.
Иванова мне рассказывает : Знаете, мы тогда после банкета отправились со Слепневым в ресторан "Аврора". Я его уговаривала там танцевать. Он отказывался- "неудобно". Я говорю- сними ордена.
-Лазарь! - позвала меня Берлин - будете писать -обязательно укажите, что моя фамилия Берлин-Шапиро. А то Миша обижается. А он у меня хороший, его обижать не нужно.
-Хорошо, я напишу Л.Берлин-М.Шапиро, - пошутил я.
Она рассмеялась: -А это уже больше чем я просила.
В прошлом году, во время посещения Сталиным центрального аэроклуба Берлин дала ему обещание перекрыть мировые рекорды. И когда мы шли на аэродром, Рафаллович (близкий товарищ семьи Берлин, корреспондент газеты "Красный Спорт") передал мне просьбу Берлин помочь им после прыжка написать письмо Сталину о том, что обещание выполнено. Я, разумеется, согласился.
Пришли на летное поле. Парашютистки стали одеваться. Одели парашюты, шлемы. *** (вычеркнуто) подозвал Машковского и Балашова.
-Если земля будет прикрыта облаком или дымкой- прыжок отменить. Обязательно.
-Слушаем! - и обращаясь к парашютисткам :- смотреть на землю и секундомер.
-Так мы будем именовать тебя начальником старта, - сказал я .
-Как хотите - ответил ***
Простившись с друзьями, парашютистки уселись в самолет. Задание было : с 5000 метров падать 80 секунд и на 1000 метров раскрыться. Позже фотографы рассказывали, что усаживаясь в самолет Иванова весело смеялась и кричала: "Дальше, чем в 100 метрах не раскроюсь! (если это так, то очевидно основанием служило, что Камнева раскрылась в 250 метрах от земли, Евсеев- в 200, Евдокимов- в 150)
Наконец оторвались. Один самолет, за ним другой поднялись. С Машковским- Берлин, с Балашовым- Иванова. Через 15-20 минут самолеты можно было разобрать с большим трудом. (В это время на поле с опозданием принесли запечатанные барографы.) Затем опять появились в виде маленьких блестящих тире. Вот они идут по направлению к аэродрому и над ним плавно расходятся в стороны.
-Видимо прыгнули! С такой высоты прыгуна заметить невозможно. Пустили секундомеры, гадали в какой части аэродрома раскроются. Пробные прыжки, предшествовавшие этому показали снос в сторону ст. Ухтомская.
Прошло полторы минуты. Парашютов не было нигде видно. Смотрим- один самолет резко идет на посадку почти пикируя. Кинулись к нему. Дать с Алексеевым сели в стоявший наготове У-2 и полетели осматривать окрестности.
Самолет Машковского рулил по аэродрому. В это время к *** подбежал связист и доложил:
-***! С метеостанции сообщают, что они все время наблюдали за парашютистками в теодолит. Они скрылись возле того леска.
-А парашюты раскрылись? - тревожно спросил *** и обернулся - Прошу всех отойти.
Почуяв неладное мы бросились к машинам. На посадку шел самолет Балашова. Он несся почти не обращая внимания ни на что и сделал грубейшего "козла". Еще при их снижении мы все настороженно всматривались в задние кабины: м.б. девушки не прыгнули. Увы, кабины пусты! (Позже Машковский мне рассказывал: "...с 2000 метров я заметил, что дело неладно. Выбросились они отлично, как пуля. Я ждал раскрытия парашютов- не видно. Тогда резко спикировал. Смотрю с 2000- все стоят на месте, санитарка на месте. Значит где-то упали и вы не видели. Облетел кругом- нет, незаметно. Пошел на посадку Как сели- ни я ни Балашов не помним.."
Снизился и самолет Дать. Дать немедленно сел в аэросани и умчался с аэродрома. Мы- за ним. Выехали на шоссе, смотрим- едет "Скорая помощь". Мы за ней- на полном ходу по снегу нас обогнала машина ***. он сидел рядом с шофером бледный и взволнованный.
-Где упали? - спросил он деревенских ребятишек.
-Там, дальше - показали они.
Мы туда. Уперлись в колючую проволоку. Выскочили. На большом снежном поле, метрах в 70-100 от нас лежала Люба Берлин. Подъехавший врач возвращался обратно, носилки стояли рядом: им нечего было делать.
Мы стояли молча и ошеломленно От трупа шел ***, он на ходу безнадежно и (растерянно) убито всплеснул руками. Прошел мимо нас, обернулся :
-Все- сказал он горько. Махнул рукой и уехал.
У изгороди стоял муж Ивановой. Он положил руки на колючую проволоку, опустил на них голову и не двигался.
Комиссия пошла дальше к лесу. В 300-400 метрах от Берлин лежала Иванова. Парашюты у обоих были пораскрыты. Колхозники рассказывали, что видели, как они падали, в 30-50 метрах от земли раскрыли парашюты, но было уже поздно и парашюты мешком падали вместе с ними. Медицинское освидетельствование показало, что у Берлин сломаны все кости, у Ивановой - два ребра. Секундомеры Берлин разбились, у Ивановой показал 91,7 секунды, т.е. перетяжку почти на 12 секунд - т.е. на 700 метров.
Мы в тягостном молчании не прощаясь друг с другом уехали. На следующий день было опубликовано сообщение ЦКВЛКСМ и УСОАХ, 29-го их тела были выставлены в Доме Печати. В карауле стаяли *********** (вычеркнуто очень много фамилий), летчики, турецкие летчики, Слепнев, и др. Мимо гроба прошло несколько тысяч человек. В 7 часов состоялась кремация. Во дворе крематория- митинг. Выступали *********** (вычеркнуто очень много фамилий)
Парашютные прыжки с затяжкой пока запрещены
